Я не был на дежурстве в этот раз и обосновался около телескопа, где проводил большую часть своего скудного досуга. Было невозможно устать от исследования огромного мира, висящего в космосе рядом с нами; при максимальном увеличении телескопа поверхность Земли казалась всего в нескольких милях от нас. При хорошей видимости, когда не было облаков, отчетливо различались объекты величиной с небольшой дом. Я никогда не был в Африке, но хорошо узнал ее в часы, свободные от дежурства на Станции Два. Вы можете не поверить, но я часто наблюдал слонов, двигавшихся по равнинам и огромные стада зебр и антилоп, которые виднелись просто как колышащиеся волны прибоя на огромных просторах резервации.

Но моим любимым спектаклем был восход, приходящий через высокие горы в самое сердце континента. Линия солнечного света двигалась через Индийский океан и новый день гасил маленькие мерцающие галактики освещенных городов в темноте подо мной. Задолго до того, как солнце достигало низменностей вокруг них, пики Килиманджаро и Маунт Кения блистали в лучах рассвета все еще окруженные сверкающими в ночи звездами. Когда солнце поднималось выше, день быстро опускался по их склонам, и долины наполнялись светом.

Двенадцать часов спустя я мог видеть обратный процесс, когда те же горы ловили последние лучи закатного солнца. Они сверкали немного дольше в тесном поясе сумерек; затем Земля погружалась в темноту и ночь опускалась на Африку.

Но теперь не красота земного шара интересовала меня. Я глядел не на Землю, а на яркую бело-голубую звезду над западным краем планетного диска. Автоматический грузовик вошел в тень Земли; то, что я видел, было раскаленными вспышками его ракет, которые вели его на подъем в двадцать тысяч миль.

Я наблюдал корабли, поднимающиеся к нам, так часто, что знал сердцем каждый этап их маневров. Так что когда ракеты не погасли, а продолжали устойчиво гореть, я уже через секунду понял - что-то не так.